ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый

Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый, изготовленный Колькою паспорт на имя польского дворянина Довгелло, Фрезе вышел на Забалканский проспект. Повинуясь неясному чувству, он повернул на Фонтанку. Он не был в Петербурге с тех пор, как Володя сделал «экспроприацию», и теперь его тянуло туда, на Большую Подьяческую — к тому завет­ному месту, где Константин бросил первую бомбу и дру­жина «заработала» первые деньги. День был хмурый и теплый. Накрапывал летний дождь. Фрезе шел по мок­рому тротуару и с тоской узнавал когда-то изученные, как милые лица, дома. Один дом, купца Белякова, квад­ратный, холодный, казарменно-желтого цвета ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый, с чугун­ными балконами во втором этаже и с зеленной торговлей внизу, запечатлелся в памяти на всю жизнь. Имен­но здесь, в пяти шагах от подъезда, лежали холщовые, выброшенные на мостовую мешки, и именно здесь про­исходил решительный бой. Фрезе вспомнил, как высокий и бородатый казачий урядник, верхом на малорослом коне, круглым движением вскинул винтовку и прицелил­ся ему в грудь. Он вспомнил, как в ту же секунду он на­угад поднял маузер и как сильно дернуло руку и тупо за­ныло плечо. Звякнула о камни винтовка. Скаля зубы, храпя и задирая вверх морду, взвился на дыбы испуган­ный ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый конь. И еще Фрезе вспомнил, как пофыркивал ры­сак Прохора, серый, в яблоках, породистый жеребец, и как Прохор с мужицким лицом и озабоченными глазами, повернувшись на козлах, что-то звонко кричал Володе. «Прохора нет... И Володи... И Ольги... И Константина... И Мити...

И Елизара... Кладбище... Заброшенные моги­лы... И никто не плачет о них», — с болью подумал он и, перейдя улицу, зашел в знакомую до ничтожнейших ме­лочей пивную. В этой темной пивной он и Муха ожидали Володю за четверть часа до убийства. Тот же толстый сиделец, который встретил его год назад, приветливо по­клонился ему, и тот ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый же востроносый мальчишка вытер грязной салфеткою стол. Фрезе сел и закрылся газетой. Ему казалось, что вот-вот раскроются двери и войдет ве­снушчатый и вихрастый, в офицерском плаще, Констан­тин и как тогда, в то сияющее апрельское утро, скажет, пряча бомбу под плащ: «Добрый день... Вы уже тут?.. А где же начальник наш, Владимир Иванович?» Ему каза­лось, что вот-вот забарабанят частою дробью копыта и из-за верха пролетки мелькнет нарядная шляпа. «Ольга, — подумал он, — Ольга... Зачем она застрели­лась?.. А если бы не застрелилась?.. Повесили бы ее... Разве они щадят?.. Господи, нет никого... Все умерли... Все...» Он скомкал газету ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый и встал. Сквозь туманные об­лака сверкнуло горячее солнце и заиграло на стеклах уличных фонарей. «Вот здесь, у этого фонаря лежал умирающий Константин», — потупился Фрезе и, в раз­думье, медленными шагами, побрел назад, на Фонтанку.

У Юсупова сада кто-то окликнул его:

— Герман Карлович! Вы?

Перед ним стоял сгорбленный, зелено-бледный, в си­них очках Эпштейн. Он был в черной шляпе, коротком светлом пальто и в ярко-желтых перчатках. Можно бы­ло подумать, что он не революционер, «экспроприатор» и анархист, а беспечный и праздный молодой купеческий сын. И хотя он позорно бежал, и потом уехал в ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый Париж, и не «работал» в дружине, Фрезе от всей души обрадо­вался ему. Он протянул Эпштейну руку и ласково улыб­нулся. Улыбался Фрезе одними глазами. Его немецкое, узкое, точно каменное, лицо оставалось неизменно спо­койным.



— Вы давно из Парижа?

— Вы спрашиваете!.. — удивленно, словно Фрезе должен был знать, когда именно он приехал, воскликнул Эпштейн. — Прямо с вокзала... Ну, что, как дела?

— Какие дела?

— Ну вот... Конечно же ваши...

— Мои?.. Мои дела очень нехороши.

— Что значит нехороши?

— Дружинников мало.

— А почему дружинников мало?

Фрезе вздохнул:

— Не знаю.

— Не знаете... А кто же знает?.. Может быть, Гос­подь Бог? — Эпштейн строго взглянул ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый на Фрезе. — Значит, товарищи не умеют работать...

— Может быть.

— Не может быть, а наверное... Если бы жив был Володя...

— Так то — Володя... — неохотно возразил Фрезе.

— Что такое Володя?.. — рассердился Эпштейн. — А чем мы хуже Володи?.. Вы читали мою статью «О худ­ших и лучших»? Нет?.. Я писал, что нужно сделать гене­ральную чистку... Понимаете — генеральную! Понимае­те, нужен террор массовый, универсальный, всеобъемлю­щий, беспощадный... Есть две расы людей. Раса эксплуа­таторов и раса эксплуатируемых. Эксплуататоры наслед­ственно злы, хищны и жадны. Сожительство с ними немыслимо. Их надобно истребить... Понимаете, истре­бить... Всех до единого, до последнего... Если их сто ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый ты­сяч, надо истребить сто тысяч... Если их миллион, надо истребить миллион... Если их сто миллионов, надо истре­бить сто миллионов... Стесняться нечего... И я... я, Рувим Эпштейн, знаю, как это сделать. Я приехал нарочно, что­бы вас разыскать. Я вам скажу, как надо работать... Мы победим мир... Мы спасем революцию... Нет?

Вечерело. Прозрачно-фиолетовой дымкой заткалась Нева, и на западе, за Балтийским заводом, взмыла се­рая, почти черно-лиловая туча. Подул свежий ветер.

Стало холодно. Погромыхивал гром. Эпштейн застегнул на все пуговицы пальто и продолжал с увлечением:

— Большое несчастие, что люди не умеют освобо­диться от предрассудков... Почему ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый-то все боятся сво­боды... Почему-то никто не смеет дерзать... Вы скаже­те: неправда?.. Ах, я всегда говорил: какие детские сказки, что нужно думать о каких-то законах!.. Где они, эти законы?.. Я смеюсь над всеми законами... Я сам себе закон... Да... Вы читали Ницше? Непремен­но прочтите... Помните: «Мы хотим восхитительно устремиться друг против друга!» Да, да... именно «вос­хитительно»... Ольга понимала, она одна понимала, что свободному человеку позволено все. «Человек — это звучит гордо!» Понимаете: гордо! Ну, а мы? Даже смешно!.. Я приехал из Парижа, думал, вас отыщу и вы мне скажете что-нибудь очень хорошее... А вы ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый го­ворите: плохи дела?.. Почему плохи? А потому, что вы не дерзаете, чтобы они шли хорошо... — Эпштейн замолк и, подняв слабую, как палка, тонкую, в жел­той перчатке, руку, задекламировал одушевленно и громко:

За пределы предельного,

К безднам светлой Безбрежности!

В ненасытной мятежности,

В жажде счастия цельного,

Мы, воздушные, летим

И помедлить не хотим.

И едва качаем крыльями,

Все захватим, все возьмем,

Жадным чувством обоймем]

Дерзкими усильями

Устремляясь к высоте,

Дальше, прочь от грани тесной,

Мы домчимся в мир чудесный,

К неизвестной

Красоте!

Фрезе наморщил белый, на висках облысевший лоб. Слова Эпштейна о «красоте», о «Ницше», о «худших и лучших», о ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый «бездне» и о «дерзании» казались лишенны­ми смысла, мальчишеской болтовней. Он вспомнил рез­кий отзыв Володи: «Кулик не велик, а свистит громко...» Чувство радости внезапно потухло. И, пренебрежительно, сверху вниз измеряя Эпштейна взглядом, он устало спросил:

— К чему вы это все говорите?

— Как к чему? — заволновался Эпштейн. — Да ведь в этом обновленная, прекрасная жизнь, неустанное устремление к свету, а значит, и к революции... Как вы не понимаете? Разве не к красоте стремимся мы, рево­люционеры? Не ко всемирной гармонии? Не к истребле­нию двуногих скорпионов? Не к уничтожению мещан­ства?

Или, может быть, — нет?.. Или, может быть, кра­сота не в дерзании ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый? «В своей вражде мы должны быть созидателями образов и призраков и с помощью их объявить друг другу войну». Так сказал Ницше... А вы? Что вы на это скажете?.. Я должен вас заранее преду­предить: я убежден, что для успешности революции нужно дерзать решительно на все... Без исключений на все... Только тогда и может быть польза... Вы, может быть, думаете, что я так себе, разговариваю? — зашеп­тал он таинственною сгороговоркою и близко, плечом, придвинулся к Фрезе. — Я должен рассказать вам одну вещь, одну конспирацию... Один обдуманный, проверен­ный и уже принятый мною план. За этим только я и приехал ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый. И вы убедитесь, что умному человеку позволено все и что я знаю, как надо делать террор... Вы убедитесь, когда дела пойдут хорошо... Нет?

Фрезе задумался. Эпштейн, сгорбленный, бледный, в темных очках, казался ему таким неразумным, маленьким и смешным, что не хотелось слушать его «конспирацию». Но, преодолевая гнетущее чувство, он лениво сказал:

— Ежели вы имеете сообщить что-либо полезное для террора, то я вас слушаю... Но на улице неудобно...

— Да, да... Разумеется... На улице неудобно, — под­хватил, волнуясь, Эпштейн. — Едем на острова!.. Извоз­чик, на острова!.. — И, не давая Фрезе больше сказать ни слова, он сел в пролетку и приказал ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый ехать за город, в ночной ресторан «Альказар».

VIII

В шумный, сияющий огнями, полный суеты «Алька­зар» Эпштейн вошел уверенно и развязно. Он на ходу, в коридоре, потребовал «кабинет», и когда лакеи подали ужин, выпил залпом стакан вина и, закурив, обратился к Фрезе:

— Вы не будете пить?.. Напрасно: неплохое вино... Скажите, вы не думали, почему террор окончился неудачей?.. То есть не окончился, но может окончиться?.. Нет?.. Было мало людей? Мало мужества? Мало денег? Мало расчета? Странное дело!.. Всего этого было до­вольно... Я вам говорю: не хватило дерзания. Ах, сенти­ментальные сказки... «Я же радуюсь великому греху, го­ворит ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый Заратустра, как моему великому утешению. Но это сказано не для длинных ушей. Это тонкие, дальние вещи... И бараньим копытом их не должно касаться... Думаете ли вы, что я пришел сюда затем, чтобы испра­вить то, что вы испортили?.. Или вам, заблудившимся, указать легчайшую дорогу?..» Помните?.. Ну, так я именно за этим и пришел... Понимаете: я могу указать вам дорогу... Понимаете: я могу вам ее указать... Вы слышали про доктора Берга?

Фрезе, зевая, слушал Эпштейна. Прокуренный и пропахший сигарами «кабинет», докучные взвизги орке­стра, жалкий, в темных очках, Эпштейн и высокопар­но-торжественные слова утомили его. Он провел рукой по ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый лицу и, думая о своем, — о дружине и покуше­нии, — равнодушно ответил:

— Да, я слышал про доктора Берга.

— Ну и что?

— Ничего.

— То есть как ничего?

— Да так: убит провокатор.

— Странно!.. Ведь не в этом же дело...

Я вас спра­шиваю: возможен террор, если провокатор — член ко­митета? Ну? Конечно же невозможен... Вы будете спо­рить?.. Я спрашиваю: возможен террор, если мы, бара­ньи головы, не будем бороться?

— С чем бороться?

— С чем? Ясно с чем: с провокацией!

— Но как с ней бороться?

— Так я же вам говорю: я затем и приехал... Я при­думал безошибочный план... Я укажу вам ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый дорогу... Пой­мите, пока полиция знает все, террор не может иметь успеха... Единственное средство борьбы — поступить на службу в охранку... Не ясно? Надо доказывать? Раз­жевывать? Объяснять?.. В «Народной воле» был пре­цедент, давший блестящие результаты... Когда Клеточ­ников служил, Желябов был в безопасности... И потом, вы знаете: надо представить себе, что значит охран­ная служба... Подумайте только, что должен испыты­вать человек, осмелившийся дерзнуть?.. Какие эмоции, какие огненно-яркие ощущения должен он пережить!..

Работать в терроре и сотрудничать одновременно в охранке!.» Знать все, что делается по обе стороны бар­рикады! Знать, что от тебя зависит судьба революции!.. Судьба ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый России... Какая красота! Какое величие!.. Веч­но ходить по краю обрыва и стремиться к «светлой без­брежности»! Вот бездна низа! Вот бездна верха!.. нет?.. Подумайте!.. Вы подумайте... Ну, что скажете? А?

Эпштейн вскочил. Его лицо разгорелось румянцем, и курчавая голова гордо закинулась вверх. Теперь Фрезе уже без скуки, с ревнивым вниманием слушал его. «Болтает?.. Или?.. Нет, не может быть... Конечно, про­сто болтает». Он нахмурился и неохотно сказал:

— Если вы меня спрашиваете, то я вам должен от­ветить: в охранное отделение ни при каких обстоятель­ствах не следует поступать.

— А почему?.. Почему?.. Объясните мне, — почему?

— Потому что это — измена.

— Измена?.. Смешно ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый!.. Сентиментальные сказки!.. Заповеди завета!.. Моральный императив!.. Закон!.. Но какая же, объясните мне ради Бога, измена, если я го­ворю: не для себя, а для террора, для революции!.. Ну, а закон... Что такое закон? Помните? «О пошлите мне бе­зумие, небожители!.. Пошлите мне бред и судороги, вне­запный свет и внезапную тьму, бросайте меня в холод и жар, заставьте меня выть, визжать, ползать, как живот­ное... Я убил закон... Если я — не больше, чем закон, то ведь я — отверженнейший из людей...» Так писал Фридрих Ницше. Ну, а я, Рувим Эпштейн, вам говорю: свободный человек больше, неизмеримо больше, чем ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый са­мый большой закон. Свободный человек не должен «выть и визжать». Я смеюсь над глупым законом!..

Он подошел к столу и опять жадно, залпом выпил вина. По громоздким цитатам из Ницше, по двусмыс­ленным, разбегающимся словам, по преувеличенно раз­вязным движениям и по натянутой и робкой улыбке Фрезе понял, что Эпштейн что-то таит и боится выска­зать вслух. «А если он не просто болтает? А если?..» — с тревогой подумал он и сказал:

— Все это хорошо. Но ведь вы приехали из Парижа не для того, чтобы читать лекции о морали.

Эпштейн не сразу ответил. Он опустился в глубокое кресло и долго ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый молча смотрел на Фрезе. Среди мягких подушек, длинноволосый, сгорбленный и худой, он ка­зался еще меньше ростом, еще беспомощней и слабее.

В «общем зале» гремел нахальный оркестр. В коридоре шушукались лакейские голоса. Эпштейн нерешительно кашлянул:

— Я должен вам кое-что сообщить.

— Я вас слушаю.

— Ну вот... Я... Я... Вы ведь знаете мои взгляды?.. Я пришел к убеждению, что для пользы террора необ­ходимо служить в охранке...

— И?

— И... И... Вам я, Фрезе, скажу... Вы умный чело­век... Вы должны же меня понять... Я же вам говорю: террор только в том случае будет успешен, если мы оградим себя от охранки ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый. Так?.. Ну... Дальше, — как оградить себя от охранки? Единственный способ — по­ступить на полицейскую службу... Так?.. Ну... А если так, то ведь кто-нибудь должен дерзнуть... Сильный дерз­нет... Слабый отступит... Я свободный человек... Автори­тетов не признаю... Вы не согласны? Вы, может быть, думаете, что это ошибка?.. Ах, я заранее знал!.. Нет ни­кого, кто бы понял меня... «Одиночество!.. О, моя отчиз­на, одиночество, — он схватился за голову рука­ми. — Теперь я в слезах возвращаюсь к тебе»... Ну, хо­рошо... Пусть одиночество... Пусть!.. Я вас спрашиваю: желаете вы, чтобы террор был успешен? Желаете вы победить ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый?.. Желаете вы работать со мной?.. Подумайте, Фрезе...

Эпштейн встал, ожидая ответа. Его впалые щеки тряслись, и губы дрожали. И хотя Фрезе видел, что он не шутит и что он действительно продал себя, — он не мог поверить кощунственному признанию. Не подымая глаз и все еще не веря себе, боясь услышать непоправи­мое слово, он тихо спросил:

— Вы... вы служите в охранном отделении?

— Да...

— Вы... вы давно служите?

— Два месяца...

Фрезе побледнел и умолк. Только теперь он понял, всей своей правдивой душой, что перед ним не товарищ, не друг, не приятель погибшей Ольги, а наемный охран­ный шпион. «Кто предал Володю?..» — кольнула ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый острая мысль. Стиснув зубы, он сурово сказал:

— Сколько вы получаете?

— Что значит?..

— Сколько вы получаете?

— Герман Карлович, что за допрос?.. Я не буду вам отвечать... Вы не имеете права...

— Не будете? — переспросил Фрезе.

— Не буду... Я вам сказал, как товарищ, а вы...

Эпштейн злобно, украдкой взглянул на Фрезе и по­краснел.

— Это черт знает что! Это насилие!..

— Вы будете отвечать.

— Ну, хорошо... Пятьсот рублей...

— В месяц?

— Да, в месяц.

— Где эти деньги?

— Как где?.. Я не понимаю... Что?.. Что такое? Что надо?..

— Где деньги?

Фрезе спокойно, не торопясь, опустил правую руку в карман. Эпштейн заметил это движение. Он вздрогнул и поспешно ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый вынул бумажник, бросил его на стол.

— Вот здесь триста рублей... Нате, считайте, если хотите...

— Триста? А остальные?..

— Не понимаю... Что же мне? Копить?.. Зарывать в землю? Или что еще? Ну?

— Значит, вы прожили?

— Да, прожил...

— Вот что, Эпштейн!.. — угрюмо промолвил Фрезе. Он испытывал теперь все нарастающую, пьянящую и темную радость: он думал, что отомстит за Володю и что месть эта праведна и достойна его. Эпштейн не ка­зался уже ни неразумным, ни бессильным, ни жалким. Он казался лукавым и дерзким врагом, которого ща­дить — преступление.

— Вот что, Эпштейн, я вынужден буду...

— Довольно шуток, Герман Карлович!.. Нет ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый?.. — заволновался Эпштейн. — Что это значит?.. Вы говори­те, как будто я провокатор?.. Абсурд!.. Нелепо! Глупо! Смешно!.. Я приехал сюда, чтобы работать в терроре... Я для этого только и поступил в охранное отделение... Что, мне приятно служить? Вы не убедили меня, что я сделал ошибку... Убедите!.. Я свободный человек! Я ничего не боюсь!.. Вы не можете мешать делать поль­зу для революции!.. Это насилие!.. Я протестую!.. И что из этого, что я деньги брал?.. Велика важность — деньги!.. А что же, не брать? Идеальничать? Возбуж­дать подозрение?.. Что за доказательство?.. Ну?..

Фрезе бесстрастно выслушал горячую речь. Ко­гда Эпштейн, задыхаясь и ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый вытирая губы платком, в изнеможении упал в глубокое кресло, он холодно по­вторил:

— Ввиду того, что вы провокатор, я вынужден буду...

— Что?

— Я вынужден буду поставить одно условие...

— Какое условие?.. При чем тут условие?.. Нет, как вам нравится? Я хочу ему пользы, я говорю, что и как надо делать, чтобы поставить террор, а он мне грозит!.. Сумасшествие!.. Глупость!.. Бедлам!.. Так невозможно!.. Что вы воображаете?.. Я людей позову!..

Фрезе наморщил белый, на висках облысевший лоб и медленно вынул браунинг из кармана. Он положил его рядом с собой, на салфетку, и усмехнулся:

— Ежели вы желаете звать людей, то почему вы их не зовете?.. Мое ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый условие заключается в том, что вы по­можете убить полковника Шена... Иначе... Иначе... Я вынужден буду вас... истребить.

Эпштейн с усилием поднялся в кресле. Вытянув тон­кую шею, он вяло, блуждающим взглядом осмотрел «кабинет». Двери были закрыты, и между Фрезе и им стоял уставленный бутылками стол. Было очень светло, очень жарко, и сильно пахло вином. На белой скатерти чернел заряженный браунинг. Эпштейн тяжко вздох­нул и, чувствуя, что теряет сознание, уронил голову на подушки. Как сквозь сон, он услышал размеренный голос:

— Согласны вы или нет?

Он ничего не ответил. Он не понимал, где он, и что с ним, и ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый кто спрашивает его, и зачем блестит браунинг, и зачем сияют электрические огни. Он понимал только одно, что Фрезе его не отпустит и что окончена жизнь, что сейчас, через десять минут, он умрет позорной и бессмысленной смертью. Он был убежден, что Фрезе его застрелит, застрелит здесь, вот в этом пропахшем сигарами «кабинете», что напрасно молить о пощаде, напрасно плакать, кричать, звать на помощь, доказы­вать и даже бороться.

Не отдавая себе отчета, не зная, что делать, он слабо кивнул головой и, как бывало с ним в детстве, крепко накрест, точно обороняясь, при­жал ладони к груди. Фрезе ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый с ненавистью взглянул на него и спрятал браунинг обратно в карман.

IX

На другой день Эпштейн проснулся поздно, в один­надцатом часу. Привычный номер гостиницы, узорча­тый, запыленный ковер, зеркальный, желтого дерева шкап и кисейные занавески показались неуютными и чужими, точно за ночь изменилась вся жизнь. Хотя в комнате было тепло, он зябко потянул одеяло и, пыта­ясь снова уснуть, избегая мучительных мыслей, зарылся с головою в постель. «Ах-ах-ах, — простонал он, кусая ногти, — Фрезе... Ах-ах-ах... Глупость!.. Ужасная глу­пость!.. Безмозглая глупость!.. И кто тащил за язык? Надо было болтать?.. Не мог удержаться!.. Ведь он ни­чего бы не ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый думал... А я бы работал... И было бы все хо­рошо... А теперь вот пропало дело... Пропало?.. Неужто пропало?.. Неужто выкрутиться нельзя?.. Ах-ах-ах... Что за черт!..»

Он в глубине души был уверен, что по­ступил в охранное отделение исключительно «для поль­зы террора» и что между ним и доктором Бергом оче­видная для всех бездонная пропасть. Он был уверен, что он не продажный «секретный сотрудник», а непод­купный и мужественный революционер, более муже­ственный, конечно, чем те, кто не смеет «дерзнуть». И он был уверен еще, что его непростительный грех за­ключается единственно в том ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый, что он «проболтался, как баба», — переоценил товарищеское доверие. «Не пони­мает!.. Фанатик!.. Дурак!.. Телеграфный столб!.. Тателе-Мамеле!.. — Заворочался он на кровати. — Насочиняли законов!.. Святые!.. Ах, глупость, глупость!..

Сумасшед­шая глупость!.. Как же быть?» Он сел и, опустив оголен­ные ноги, взъерошенный и неумытый, в белой ночной рубашке, забормотал, размахивая руками: «Он что-то мне говорил... Говорил, что меня истребит... Что такое?.. Не смеет... За что? Что я сделал дурного?.. Разве я про­вокатор? Совесть моя чиста... Почему она может быть не чиста? Если я, например, убежден, что нужно рабо­тать в охранке?.. Пусть докажет, что я не прав... Пусть докажет... Да, да ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый... пусть докажет... Кого я выдал? Кому повредил? А деньги?.. Мелочь!.. Пустяк!.. Ребенок пой­мет!.. Смешно...» Уже успокоенный и почти убежденный в своей правоте, убежденный, что его не за что осудить, он надел башмаки и начал тщательно одеваться. Но мысль о вчерашнем неотступно преследовала его. При­чесавшись и положив щетку на мраморный стол, он опять невольно подумал о Фрезе. И в ту же минуту вспомнился полковник фон Шен, остриженный под гре­бенку, румяный и пухлый, необычайно вежливый госпо­дин. Вспомнились круглые, без блеска, глаза, те глаза, которых он так боялся, и последний, испытующий раз­говор: «А не знаете ли ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый, Эпштейн, где теперь Герман Фрезе?..» «Я выдал? — в ужасе вскрикнул он и почув­ствовал, как похолодели колени. — Почему выдал?.. Разве я провокатор?.. Разве я мог не ответить?.. Если бы я не ответил, он бы меня заподозрил, он бы понял, что я играю игру... Это же неизбежно... И чем же я по­вредил?.. Тем, что сказал, что Фрезе, кажется, в Петер­бурге? Мало ли что в Петербурге? Петербург велик... Надо найти...»

Он старался себя оправдать, во что бы то ни стало старался поверить, что не совершил преступле­ния и что Фрезе не арестуют... «Даже если и будет ма­ленький ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый вред, — рассудительно доказывал он, — то все-таки разница... Провокатор служит за деньги, а я служу идейно и бескорыстно... Не надо этого забывать... Надо помнить... Да, помнить... Иногда и жертвы необ­ходимы...» Он, спотыкаясь, дошел до окна и отдернул кисейную занавеску. «Фрезе говорит, что убьет... Фрезе убьет?.. Как?.. Что такое?.. Вот выйду на улицу, а он поджидает меня за углом... Разве он пощадит? Разве они щадят?.. И зачем я сболтнул? Ах, глупость!.. Убьет?.. Почему он вчера не убил?.. Ведь мог убить?.. Не посмел? Да... я ведь дал обещание... Идиотская глу­пость!.. Ах-ах-ах! Что делать? Что делать?..»

Он нелов­ко, тщетно ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый пытаясь попасть в рукава, накинул пальто и вдруг ясно представил себе минувшую ночь. Он увидел прокуренный, душный, сверкающий хрусталем «каби­нет», узкое, точно каменное, лицо, черный браунинг и уставленный бутылками стол. «Я вынужден предложить вам условие...» Так сказал Фрезе... Значит... Значит, бе­жать... Но куда?.. Куда бежать? Ведь, наверное, сле­дят... Нет спасения, — замирая, подумал он и тотчас же ухватился за новую мысль:— А если не выйти?.. Если спрятаться тут?.. Кто может заставить меня выходить... Буду сидеть вот на этом диване... И напишу полковни­ку... Нет?» Он успокоился на мгновение и даже попро­бовал закурить, но ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый пальцы не слушались и ломали тон­кие спички. «А доктор Берг?... Ведь к нему пришли на квартиру... А если придут и ко мне?.. Неужели придут? Ну да... Очень просто: придут!» Он не сомневался те­перь, что, где бы он ни был, что бы ни делал, как бы ни стремился себя защитить, безжалостный Фрезе всюду разыщет его. Он бросил на пол незажженную папиросу и осторожно выглянул в коридор. В соседнем номере немолодая, с измученным лицом горничная прибирала постель. «Горничная?— заколебался Эпштейн.— Я вче­ра ее не заметил... Горничная и?.. Господи Боже мой!» И, чувствуя, как кружится голова, он юркнул по лест­нице вниз ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый и вышел на Невский.

Садовую улицу густо запрудила толпа. Хоронили ка­кого-то офицера. Пока тянулись бесконечные экипажи и однообразно маршировали солдаты, Эпштейн подоз­рительно осматривал всех прохожих. Его смущало, что где-то близко, может быть рядом с ним, караулит Фре­зе, Колька, или Свистков, или другой, неизвестный ему дружинник. У ворот публичной библиотеки стоял лох­матый, в черной тужурке студент. «Странно! — решил Эпштейн, прилежно разглядывая его. — Зачем он здесь?.. И почему не смотрит? И почему прячет глаза? Кто же знает, кто он такой?..» И, не размышляя, боль­ше всего на свете боясь оглянуться назад, боясь, что студент ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый догонит его, он бегом побежал по Садовой. Он бежал, расталкивая мужчин, натыкаясь на женщин, хрипло дыша и не видя, куда бежит. Он слышал в ушах немолкнущий звон, перед глазами прыгали искры, и но­ги путались в полах пальто. Необозримый, чугунно-каменный Петербург, многоэтажные, непроницаемые до­ма, театры, памятники, скверы, дворцы казались оди­ночной тюрьмой, хитро раскинутой ловушкой. Ему ка­залось, что не один Фрезе наблюдает за ним. Ему каза­лось, что извозчики, и газетчики, и рассыльные, и ни­щие, и увечные старики — вероломные террористы, то­варищи по дружине, и что каждый ищет его убить. Ему казалось, что все смеются над ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый ним и что на свете нет ни одного человека, который бы его пожалел. Он добе­жал до Калинкина моста и повернул на Галерный. На другой стороне в Чекушах чернели кирпичные иглы, за­коптелые трубы заводов.

У таможни лепились сараи, торговые склады, магазины и низкие, александровской постройки, ряды. Эпштейн остановился. Алмазно-синие волны сверкали серебряным блеском, и из Морского ка­нала величаво выплывал пароход. Веселым звоном пе­резванивали колокола. «Воскресенье... Звонят, — очнул­ся Эпштейн. — Надо укрыться... Укрыться... И чего я так испугался?.. Какая глупость!.. Чего?.. Ведь если да­же Фрезе следит, то стоит только сказать полковнику Шену... Сказать полковнику ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый Шену?.. Значит, я — провокатор...» Он не посмел думать дальше. Сгорбленный, в темных очках, он, качаясь, неровной походкой перешел Египетский мост и вышел на Петергофский проспект. Но как только он опять увидел людей, — беззаботную, снующую по тротуарам толпу, — снова сделалось страшно. «Не убежать... Не уйти», — почти в беспамят­стве всхлипнул он и вскочил в проходящую конку.

В конке было пыльно и тесно, звякали оконные стекла и безусый кондуктор, скучая, раздавал копееч­ные билеты. Эпштейн забился в угол и озабоченно, хму­рясь, осмотрел дребезжащий вагон. На скамейке, про­тив него, поклевывал носом отставной, с медалями на груди, солдат. «Когда он ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый сел?.. До или после ме­ня?.. — чувствуя тягостную, все увеличивающуюся уста­лость, пытался припомнить Эпштейн. — Кажется, по­сле... Да, разумеется, после... Как же я не заметил?.. Почему он молчит?.. Притворяется, что заснул?.. Я, ка­жется, где-то видел его...» Отставной солдат насупил се­дые брови и водянистыми, ничего не выражающими глазами равнодушно посмотрел на Эпштейна. Эпштейн съежился и крепче прижался к стене. «Рассматривает... Хитрит... Боится ошибки... Господи Боже мой... Надо слезть...

Лучше всего выпрыгнуть на ходу...» Завизжали несмазанные колеса, и хромоногие клячи замедлили бег. «Технологический институт», — просунув голову, уныло крикнул кондуктор. Эпштейн встал и с трудом протискался на площадку. Следом ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый за ним протискался и старик. «Ну да... конечно... конечно, — коченея от страха, подумал Эпштейн. — Так и есть... Что делать?.. Надо бежать...» Он оглянулся на старика и проворно, как мышь, шмыгнул за Загородный проспект. «Я где-то видел его... Да, видел»... — твердил он, постепенно уско­ряя шаги. Он переулками пробрался на Обводный канал и мимо газового завода и городских скотобоен прошел к конно-железному парку. «Если они следят, то непре­менно придут сюда... И я увижу... Увижу...» Он не знал, что именно он увидит и почему хорошо, если дружин­ники найдут его здесь, на безлюдной окраине Петербур­га, где никто не ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый мог бы ему помочь. День был солнеч­ный, по-летнему жаркий. За полотном Варшавской до­роги сиротливо белели кладбищенские кресты. «Госпо­ди, что со мной? — схватился за волосы Эпштейн. — Господи, я, должно быть, с ума схожу... Сказать пол­ковнику?.. Нет?» Но эта мысль сейчас же угасла. «Нет... Уехать... Уехать... Уехать... Уехать из Петербурга...

Совсем... За границу... В Париж...» И Париж, непривет­ливый и мрачный Париж, где он мерз, голодал и вла­чил опустошенные дни, показался теперь обетованной землей. «Но как уехать?.. Ах, все равно... Там никто не отыщет меня... Там никто не посмеет убить...» Он по ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый­смотрел на часы. Было четыре часа. «Кажется, поезд есть... А вдруг они следят на вокзале. Нет... Нет... Не может этого быть...» Он нанял извозчика и, по привыч­ке, приказав поднять верх, велел ехать на Варшавский вокзал. Уже давали третий звонок. Отходил дачный по­езд до Луги. Эпштейн, волнуясь, счастливый, что нет никого, сел в первый класс, и когда пронзительно свист­нул свисток и тронулся поезд, он «из конспирации» обошел все вагоны. Передний от паровоза был почти пуст. Эпштейн бросился на грязный диван и закрыл ру­ками лицо. «Слава Богу... Кончено... Слава Богу... Я спасен... Спасен... Спасен!» — повторял он, еще не веря ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый своему счастью. Его пальто распахнулось, шляпа измя­лась, и, упав, разбились очки. Однозвучно постукивали рессоры, подрагивал на скреплениях вагон, и в раскры­тые окна тянуло влажной прохладой. И казалось, что все забыто, все прожито, все прощено и что примирив­шийся Фрезе не требует никаких обещаний.


documentaqchrtp.html
documentaqchzdx.html
documentaqcigof.html
documentaqcinyn.html
documentaqciviv.html
Документ ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ 3 страница. Остановившись в гостинице «Яр» и отдав для пропи­ски фальшивый